MENU
Главная » Статьи » Мои статьи

Александру Прошкину семьдесят пять лет

Впервые в жизни Александр Анатольевич одновременно заканчивает две картины, за которые уже сегодня ведут борьбу ведущие кинофестивали. Во время нашего интервью Прошкину позвонили из его родного города Петербурга, попросив на открытие одного из кинофорумов предоставить новую картину. С самого актуального, свежего и начала интервью с классиком отечественного кино.

- Александр Анатольевич, на «Мосфильме» все говорят о том, что вы сняли два новых фильма, причем неожиданных для вашего творчества?

- Первая картина «Охрана» – лирическая комедия, на мой взгляд, забавная. Бывают времена, когда в обществе образуется сгусток агрессии, и пора смягчать нравы. История фильма разворачивается в провинциальном русском городке. В центре повествования - история семи девушек, работающих в охране одного умирающего завода, который продают, покупают… Главная героиня – молодая девушка, жаждущая любви, но ее нет и нет, и, отчаявшись ее найти, она хочет родить ребенка. Замечу, что главную роль в фильме «Охрана» - этой несколько странной девушки, которая заболевает идеей родить ребенка, чтобы не быть одинокой, играет актриса Сыктывкарского театра Мария Коровина. Заняты замечательные артисты: Виктор Сухоруков, Антон Шагин, Сергей Дрейден. Фильм выйдет в прокат этой осенью.

- Второй новый фильм - о чем?

- Римейк пьесы Александра Вампилова «Утиная охота» с названием «Райские кущи». С драматургом Александром Родионовым мы переселили персонажей пьесы в наше время, но интонационно – наше высказывание вампиловское, и герои – его, Александра Вампилова, только в условиях сегодняшней ситуации. Эта картина более жесткая, драматическая. Что-то в нашей жизни перепуталось: второстепенное стало главным, а главное во многом утеряно, - и об этом нам хочется сказать с помощью «Утиной охоты». В роли Зилова – Евгений Цыганов, в роли Галины – Чулпан Хаматова. Поскольку картина еще не вышла на экран, зазывать на нее – не в моих правилах. Замечу, что два новых фильма значительно отличаются от всего того, что я делал в кинематографе последние 15 лет.

- От эпохального кино перешли к актуально-злободневному?

- Скорее, предыдущие фильмы я определяю как «исторические». В картинах: «Ломоносов», «Вавилов», «Доктор Живаго», «Русский бунт», «Чудо», «Искупление» я реанимировал эпоху, восстанавливал ее приметы и говорил о том времени с позиции дня сегодняшнего. Ибо «в чистом виде» исторических картин не существует – всегда взгляд «из сегодня» на то время, преследующий цель разобраться с тем, что происходит с нами сейчас. Пожалуй, в этот раз я дебютировал с фильмами о современности.

- Какой вам видится наша жизнь? Что хотите изменить в ней, на что направить взор зрителя?

- «Охрана» - попытка уйти от оголтелого напряжения дня сегодняшнего. Меня не просто волнует, а убивает рост агрессии, злости, ярости, постоянного деления на «наших» – «не наших», «положительных» – «отрицательных». Из-за этого возникает дурной климат, держащий людей в постоянном напряжении, ожидании плохого и уводящий от главного – любви. «Охрана» о необходимости  смягчать нравы, возвращаться к первоосновам жизни. В этих фильмах обращаюсь к нормальным, простым людям, к их чувствам, желаниям. Если смотреть наше ТВ, возникает ощущение, что нашу страну населяют менты, преступники, извращенцы, но это ведь не так? Тогда как молодые люди вступают в жизнь с одним желанием – любви, но разве об этом большинство сериалов и фильмов? Любовь - то доминантное чувство, определяющее жизнь человека. Если этого чувства нет, то жизнь – несчастна. Если есть, жизнь – наполнена.

- Только настоящую любовь и возможно встретить в молодом возрасте, а потому уже – где ее найти? К сожалению, с возрастом у большинства людей способность любить пропадает.

- Как правило, любовь случается в молодости, но если остается способность пронести это чувство надолго, значит, жизнь удалась. Если жизнь превращается в борьбу, доказывание, расталкивание локтями, - это не жить, а влачить существование, пребывая в постоянном состоянии агрессии. Ведь агрессия – и есть «нелюбовь», отрицание любви. На мой взгляд, все то, что с нами происходит сегодня, - заболевание, умопомрачение. Когда злоба, неприязнь, кровь становятся предметом развлечения, - это ужасно. Люди, привыкшие через экран видеть насилие и смерть, привыкают к ним и в жизни. Не могу забыть август 1993 года, когда стояли танки и расстреливали Белый Дом, а рядом огромная толпа выкрикивала лозунги. Когда насилие становится нормой, тогда катастрофически падает цена человеческой жизни.

- Даже некоторые названия телевизионных программ, как «Поединок» на канале «Россия 1», говорят об их воинственном характере? В каждом «Поединке» кричат друг на друга, оскорбляют, а еще хотят найти истину?

- Это неспособность людей слышать друг друга, разговаривать. Идет злобный само-пиар на предмет того – у кого больше кулаки, кто громче крикнет? В такой атмосфере страна долго существовать не сможет. В результате вся агрессия выплеснется на улицы, и мы получим аналог Украины в России. Не имею в виду политическую составляющую. Речь идет о моральном равнодушии населения к насилию и жестокости. Падает цена человеческой жизни, и в этом – главная опасность. Я сам видел, как погибшего в результате ДТП снимают люди с машины, проезжающей мимо. В какие времена такое могло быть? Причем в этом преступлении – развращение народа ТВ участвует якобы из лучших побуждений – в целях развлечения зрителя и зарабатывания на этом денег. Да, вы заработаете эти деньги, но при этом заработаете и насилие, которое неизбежно войдет в вашу и нашу жизнь.

- Кстати, о деньгах. Многие режиссеры – причем мэтры, среди которых Вадим Абдрашитов, Николай Досталь, говорят о том, что найти средства на новые фильмы сегодня очень трудно. Приходиться ли вам занимается поиском денег для своих картин?

- Сегодня сложно найти финансирование на картины, которые не являются агитками и прямыми заказами власти. На фильм «Охрана» два года не давали деньги, а потом дали очень незначительную сумму, на которую пришлось снимать малобюджетное кино. Попросил товарищей-артистов работать за небольшие деньги. Благодаря накопленным за долгую жизнь отношениям удается как-то выкручиваться, но исключительно в режиме жестких ограничений. Так, римейк пьесы «Утиная охота» я снял за 23 дня – с дорогостоящими артистами. Замечу, что сделать современную версию «Утиной охоты» - идея не моя. Я был приглашен на эту картину. Но, дав свое согласие, поставил два условия – не делать прямой экранизации пьесы Вампилова, ибо есть хороший фильм Виталия Мельникова, да, и страна изменилась, а перенести уникальную вампиловскую интонацию в наше время.

- Нашли ли вы объяснение особенной актуальности Вампилова сегодня?

- Вампилов – Чехов советских времен. У него абсолютно чеховская интонация, которую я чувствую и собираюсь передать в новой картине.  

- Александр Анатольевич, вы – автор замечательных экранизаций «Доктор Живаго», «Живи и помни», «Русский бунт» и других. Наверняка, в вашей жизни есть произведение, поразившее вас настолько сильно, что поклялись снять по нему фильм?

- Это роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго», который я прочитал в юности, за одну ночь, спрятав его под одеялом. Напомню, что роман был запрещен в СССР. Я жил в коммуналке, и боялся, что вдруг кто-то обнаружит крамольное произведение в моей комнате. Вот тогда и загорелся мыслью снять фильм по этому роману, хотя еще и не был режиссером. В «Докторе Живаго» заложен точный ключ, совпадающий с моим пониманием России. Между прочим, экранизация – это не иллюстрация произведения (в этом нет смысла, ибо литературное произведение существует само по себе). Экранизация – это выражение своего отношения к тому, что содержится в первоисточнике. Поскольку режиссер выбирает то, что ему наиболее близко, то деформация произведения неизбежна.

- Фильм «Доктор Живаго» довольно близок к роману Пастернака, и художественных вольностей в нем немного. В какой картине вы далеко ушли от литературы?

- Далеко, пожалуй, не уходил. Но в экранизации повести Пушкина «Капитанская дочка» меня интересовало соотношение и сочетание самого этого сочинения и исторического труда «История Пугачевского бунта». Образ Пугачева в фильме больше соответствует исторической прозе Пушкина, чем художественной повести. Пушкин, рассуждая о страшном явлении Пугачевского бунта, говорил на разном языке с разной аудиторией. В «Истории Пугачева» автор ведет диалог с властью и элитой, а в «Капитанской дочке» со своими читателями. В художественном произведении Пушкин показывает, что Пугачев – порождение власти, ее преступлений. Если бы не было цареубийства, то не родился бы и миф о том, что Петра не убили, а вместо него похоронили другого. Большая литература замечательна еще и тем, что в ней нет однозначных решений. Каждый раз читатель выбирает то, что и как чувствует. В «Капитанской дочке» герои разделены на два лагеря – на способных к любви и неспособных к ней. Эта история не о Пугачеве, а о 16-летнем парне, который ради любви идет на многое, вплоть, до измены воинской присяге. Антипод Петра Гринева – Швабрин, которого замечательно сыграл Сергей Маковецкий, хочет полюбить, но не может.

- А Пугачев способен на любовь?

- Для Пугачева любви не существует вообще. Он – большой артист, который в собственной жизни и собственной судьбе – ничтожен. Поэтому, когда он берет на себя ролевую функцию императора, то поднимается до больших высот, а потом, свергнутый, опускается до самого дна. На это способны только гигантские актеры и шоумены, каким и был Емельян Пугачев. Пушкин гениально передал в своих трудах о Пугачеве, что природа этого бунта – не социальная, а карнавальная. Появляется грандиозный шоумен, который держит огромное количество людей кровавым театром: «Повешу, казню, помилую». И эта злоба, которая, увы, существует в природе русского человека, - почва, на которую опираются шоумены, и опасность появления таких Пугачевых в нашей стране всегда существует. А сейчас, при мощных средствах коммуникации, рекламы, опасность «кровавого фигляра» во много раз больше, чем во времена Екатерины Великой.


- Вы довольны игрой Машкова в роли Емельяна Пугачева? Писательница Дина Рубина рассказывала мне в интервью о том, что Машков восхитительно передал сущность Пугачева.

- Володя – замечательный актер, но там, где он – герой, на мой взгляд, оказывается в ряду других, а там, где характерный, с неожиданными эскападами, - безумно интересен. Все взаимоотношения Пугачева и Гринева, - это взаимоотношения актера и зрителя. Толпу-то Пугачев берет, а вот убедить конкретного зрителя, например, в шестом ряду, чтобы он поверил, - это сложно. Мальчик-то не верит, что Пугачев – государь, а он должен убедить и этого мальчика, если он большой актер, и Машков это делает в своей работе, - убеждает. Задача настоящего артиста - доказать, убедить, что в этой роли он лучше всех, и заставить поверить всех без исключения. Сомневающихся быть не должно.

- Как вы определяете – кто большой артист, а кто – средний? Все лучшие артисты России - Олег Янковский, Чулпан Хаматова, Сергей Маковецкий, Андрей Панин, Виктор Сухоруков и многие другие снимались в ваших фильмах?

- Артист измеряется масштабом личности. Не секрет, что эта личность нередко стирается наждаком нашей жизни – полугламурной гонкой за мифическим успехом. Тогда как в провинции гораздо больше людей, существующих по естественным законам жизни. Не случайно, для главной роли в фильме «Охрана» я пригласил актрису из Сыктывкара, которая играет «про» ту жизнь, которую знает. Тогда как московские артисты – не знают. Для московской актрисы, к сожалению, самое важное, что она приехала на съемки на дорогой иномарке. Актриса из Сыктывкара живет другой жизнью. Запах русской провинции невозможно почувствовать и передать, если человек не причастен к этому. Замечательного артиста Виктора Степанова я вытащил из Тамбова, и пригласил его на роль Ломоносова. Он – крупная личность, и самостоятельный тип человека, который, возможно, произрастает только на определенной ниве. Сложность нашей профессии заключается в том, чтобы выразить  личность артиста. Нередко мы продаем и эксплуатируем в артисте то, что у него хорошо получается. Андрей Панин, который в других фильмах потрясающе играл негодяев, в моих картинах исключительно – положительный герой. Личность Панина – поразительная по своему уму, силе, самостоятельности и цельности. В Андрее Панине была способность – видеть человеческую боль, сочувствовать несчастью, и он это показывал в моих фильмах. Думаю, что на этой способности – остро чувствовать боль другого, Андрей и «сгорел».

- Кто из артистов, с которыми вы работали, пользовался самой большой любовью народа?

- В одно время главный журнал о кино «Советский экран» лучшим актером года назвал Леонида Ярмольника, который показывал «цыпленка Табака», а Иннокентий Смоктуновский был на 70-м месте. Были великие артисты, про величие которых знали только их коллеги. Анатолий Папанов, который снимался в моей картине «Холодное лето пятьдесят третьего года», - выдающийся трагический актер, но чтобы не попадать в разные ситуации и игры, он всю жизнь «ломал Ваньку», то есть хитрил. Актера делает драматургия. Когда смотришь катания на льду с участием артистов, и всех называют «звездами», невольно думаешь: «Что же они такое сыграли, что стали звездами?».

- Евгений Цыганов – новый Зилов в вашем фильме по пьесы «Утиная охота» - звезда?

- Женя Цыганов, да, звезда, но если бы он снимался в три раза меньше, было бы гораздо лучше. В результате спешки его последние работы в кино – одинаковые. Да, Женя – милый, симпатичный, брутальный, хороший артист, но истинная звезда – Джек Николсон. Чтобы стать звездой, нужно открыть так называемый «ключ времени».

- Александр Анатольевич, как вы оцениваете свой путь в искусстве?

- Не оцениваю. Я занимаюсь делом, которое доставляет мне удовольствие. Это дело – «режиссура» основано на общение с людьми, причем с людьми очень одаренными. Всю жизнь я провел среди людей, которые мне интересны, и это - самое главное. Относительно того – что получилось, а что – нет, лично я не верю тем, которые говорят: «Вот я прожил бы жизнь так, как прожил». Ничего подобного. Совершенно тысячи ошибок и неправильных поступков. В молодости мой учитель Николай Павлович Акимов сказал гениальную фразу: «Очень хочется написать мемуары, а потом прожить по ним жизнь». Профессия режиссера невероятно интересная. Если задуматься, - чем мы занимаемся? По сути – торгуем воздухом…А с другой стороны, когда придумываю мифы, вводя в них большое количество самых талантливых людей, и в эти мифы верят, то получаю огромное наслаждение. У этого дела есть и оборотная сторона. Когда снимаешь картину, находишься с семьей, которую на этот момент сам создаешь. С актерами работать невозможно, если их не любишь, и ты их любишь всей душой. А когда картина заканчивается, образуется пустота. Твоя семья уже работает в другом месте, и теперь – чужая. К тому же многое пропускаешь в своей личной жизни, создавая эти мифы. То есть режиссер всегда расплачивается за свои фильмы. Если взвешивать на весах «за» и «против», не думаю, что сделанное мною в кино важнее того, что я пропустил в своей жизни. Эта профессия, при всей своей невероятной коммуникабельности, по сути – одинокая.

- Какая основную задачу вы поставили перед собой, встав на путь режиссера?

- Сквозная тема всего того, что я делаю в кино, - как прожить в России с прямой спиной. Об этом картины: «Ломоносов», «Вавилов», «Доктор Живаго» и все остальные.

- Как же сохранить «прямую спину»?

- Нужно делать то, что по-настоящему важно, интересно. Когда начинаете следовать установкам: «Здесь сделайте посмешнее, а здесь повеселее…»,  спина «гнется». Замечу, что в нашей стране гораздо меньше политической цензуры, чем вкусовой. Причем всегда было меньше. Продюсеры, редактора на ТВ часто объясняют свои вкусы фразой: «Народу нравится». Да, кто они такие, чтобы говорить о народе? К тому же наша задача - тащить народ вверх, а не подстраиваться под вкусы народа.

- Кто оказал на вас самое сильное влияние?

- В моей жизни было много людей, которые произвели на меня самое сильное впечатление. Один из первых в этом ряду – мой учитель – Николай Павлович Акимов – человек ренессанской эпохи, обладающий потрясающим умом, юмором, знаниями.  Он прожил драматическую жизнь, потому что масштаб его дарования не мог полностью раскрыться в то непростое советское время, когда он творил. Николаю Павловичу приходилось играть в игры со временем: где-то недосказывать, где-то обманывать…Тогда как личность его  была гораздо крупнее. Большое влияние оказали большие артисты, с которыми я работал. Во-первых, это мхатовская плеяда – Кторов, Массальский, Топорков…Вообще вся наша жизнь – человеческие встречи.

- Интересно ли вам с молодежью? Если перечислять всех артистов, которых вы открыли российскому кинематографу, не хватит газетной полосы. Только двое – дебютанты из вашего последнего фильма «Искупление» - Рамиль Мухаметов и Виктория Романенко  стали новыми звездами?

- С молодежью всегда интереснее хотя бы потому, что они только приходят в эту жизнь, а ты – «уходящая натура». Я много выпустил студентов-режиссеров, и среди них есть большие режиссеры – тот же Александр Велединский.  Несмотря на то, что подготовка будущих режиссеров – занятие малоблагодарное, но меня к ним тянет со страшной силой. Во-первых, происходит обмен мнениями, ощущениями, чувствами. Молодежь находится в самом энергетическом возрасте, и я пытаюсь у них заразиться. Во-вторых, большинство героев в кино – молодые люди. Никого не интересуют переживания и жалобы стариков. А чтобы снимать кино о молодых, надо общаться с молодыми очень тесно.

- Александр Анатольевич, помните ли вы войну, блокаду?  Да, вам было четыре года, но может, все же помните?

- Во время войны я был в эвакуации. А вот послевоенные годы помню хорошо. История фильма «Холодное лето пятьдесят третьего», в котором  рассказываю о возвращении юных негодяев из лагерей, происходила на моих глазах. В нашей школе вдруг оказались шесть человек, которых в 1953 году вернули из колонии, и они так издевались над учителями, такие бандюги были, что страшно вспомнить. А ведь вернулись как национальные герои. Когда я снимал «Холодное лето…»,  не из литературы, а из своей жизни знал о том, какая жуткая сила – вседозволенность «быдла». У нас в классе была беременная учительница, над которой эти подонки жестоко измывались, и они имели своих зрителей – в лице нас, 13-летних пацанов. Весь ужас в том, что это «быдло» - заразительно.

- Александр Анатольевич, а ведь сейчас «черные тучи быдла», которые сметаются все на своем пути?

- Это негативное явление – следствие падения общей культуры. Как бы мы не относились к советскому строю, но раньше по ТВ ежедневно звучала классическая музыка, шла классика, лучшие экранизации. «Ну, ты, козел, пошел туда-сюда», - такого не было. Тогда как сегодня заискивание перед быдлом дает ему благодатную почву для размножения. Показывают преступников, которые за некоторую сумму денег убили своих матерей, а люди смотрят и думают: «Ну, человек как человек: два глаза, нос – тоже самое, как у нас». Убежден в том, что общаться с этим миром нельзя ни в какой форме. Надо все делать для того, чтобы внутри человека все протестовало против этого. Тогда как нам эти мерзости преподносят в виде аттракциона. Зыбкость моральных критериев – очень опасная вещь.

- Александр Анатольевич, вы – ленинградец. Как вам живется, работается в Москве? Любите Москву?

- В Москве я – эмигрант. Но не той волны, которая сейчас осела в столице. Я знал много ленинградцев, которые мечтали перебраться в Москву, где больше возможностей для реализации. Но по каким-то причинам у них это не получилось, и они уехали в другие страны. Я оказался в Москве по личным причинам – жена-москвичка. Но Москву как пространство в плане художественном, эстетическом до сих пор не очень принимаю. Из-за этого какие-то сцены, связанные с Москвой, снимал в Питере. Когда приезжаю в Петербург, моя душа успокаивается. Это небо Петербурга, лилового цвета, с фантастическими облаками, так впечатляет! С другой стороны, в Петербурге меня посещает чувство надрывной тоски, потому что  не осталось друзей моей юности.

- Вы могли переехать в Петербург, где работают замечательные режиссеры?

- В Петербурге очень непросто с работой. Тогда как в Москве много энергии, возможностей, а для режиссера, как я уже вам рассказывал, это крайне важно. Здесь никто не спрашивает – откуда вы, кто ваши друзья? Тогда как в Питере все намного консервативнее, скованнее. Там все повязано на круги, связи…Да, и тот Питер, в котором я вырос, - давно умер.

 

 Анжелика Заозерская



Источник: http://Анжелика Заозерская
Категория: Мои статьи | Добавил: nata (24.03.2015)
Просмотров: 145 | Теги: режиссер, Александр Прошкин | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar